Как стало известно, узбекские военнослужащие примут участие в учениях Коллективных сил быстрого развертывания центральноазиатского региона Организации Договора о коллективной безопасности (Интерфакс). Об этом сообщил генеральный секретарь ОДКБ Николай Бордюжа . «После того как на сессии Совета коллективной безопасности, прошедшей в Минске 23 июня, было принято решение о восстановлении членства Узбекистана в ОДКБ, у меня состоялся разговор с министром обороны этой страны, и он подтвердил, что Ташкент примет участие в военной составляющей Организации. В частности, в КСБР ЦАР», -заявил генсек ОДКБ.

Решение Ташкента принять участие в военных учениях ОДКБ в эксклюзивном интервью KM.RU прокомментировал заместитель директора Института стран СНГ Владимир Жарихин.

- Как вы оцениваете значение этого решения с точки зрения евразийской интеграции?

- В свое время Черчилль назвал Балканы «мягким подбрюшьем Европы». Таким же образом, может быть назван и центрально-азиатский регион по отношению к Евразии. От его стабильности зависит положение во всем евразийском континенте. Военно-политическая безопасность Средней Азии обеспечивает устойчивое развитие экономических и политических связей между крупнейшими экономиками региона - китайской и российской. Поэтому возвращение Узбекистана в ОДКБ, безусловно, является позитивным фактором. Потому что именно Организация договора о коллективной безопасности является основной «несущей конструкцией» стабильности в Центральной Азии. Более того, решение Каримова принять участие в военных учениях является логичным на фоне уже принятого ранее решения о вступлении Узбекистана в ЕврАзЭс. Это взаимосвязанные шаги - сказав «а», Ташкент должен был сказать «б». Безусловно, ЕврАзЭс и ОДКБ это тесно взаимосвязанные структуры. Конечно, теоретически можно быть членом ЕврАзЭс и при этом не принимать участие в военных учениях ОДКБ. Но это было бы, по меньшей мере, странным. Все-таки, повторюсь, это взаимосвязанные структуры. И Владимир Путин особо подчеркнул этот момент, назвав ОДКБ «элементом безопасности экономического объединения ЕврАзЭс». И это действительно так - в нашем неспокойном мире экономическое объединение не может эффективно решать свои задачи без соответствующего обеспечения безопасности его участников. В том числе и военной. В конце концов, не случайно Европейское сообщество существует «под крышей» НАТО. Хотя не все члены ЕС являются членами НАТО. Поэтому, создавая экономический базис интеграции, нельзя забывать и о ее военном обеспечении.

- Каким образом соотносятся между собой два полюса евразийской интеграции ЕврАзЭс и ШОС?

- На самом деле, просто это две несколько разные ступени интеграции. Предполагающие несколько разные механизмы. Поэтому они скорее взаимодополняющие, нежели вступающие в противоречие. ЕврАзЭс во многом основана на уже реально существующей интеграции между экономиками стран, входящих в нее. Этот интеграционный базис сохранился еще со времен СССР. ЕврАзЭс лишь определенным образом его конституирует в изменившихся условиях (вводит новые «правила игры»), потому что все эти экономики и так имеют высокую степень интеграции и взаимного притяжения. В Шанхайской организации сотрудничества экономики стран-участниц интегрированы в гораздо меньшей степени. Поэтому только по мере создания реальных интеграционных структур рано или поздно наступит момент, когда она тоже выйдет на уровень ЕврАзЭс. Однако, Китай не может просто вступить в ЕврАзЭс, как тот же Узбекистан. Просто потому что в нем число голосов при принятии решений определяется в зависимости от объемов экономики страны. Поэтому странам придется разработать немного другой механизм принятия решений в новой интеграционной структуре.

- Насколько усилилось военно-политическое присутствие России в Центральной Азии за последнее время?

- Безусловно, наше присутствие увеличилось. И это связано не только со вхождением Узбекистана в ЕврАзЭс и его возвращением в ОДКБ. Так, например, активно обустраивается российская военная база в Канте. Расширяется военное сотрудничество между Россией и Казахстаном. Хотя, безусловно, Узбекистан, является наиболее заметным достижением российской внешней политики в этом регионе в последнее время.