В те августовские дни 91-го он стоял на страже Белого дома, за что потом получил благодарность от президента Ельцина. Он был свидетелем возвращения Михаила Горбачева после фаросского заточения.

Рассказывает участник обороны Белого дома, наш земляк, Латиф Ганджибеков, невольно оказавшийся в гуще событий августа 91-го.

НАВЕРНОЕ, я один из немногих таджиков, который был очевидцем событий августа 1991 года. Оказался же я у стен Белого дома вот таким образом. По окончании средней школы в Бадахшане я в январе 1991 года поступил в Брянскую школу МВД СССР. Летом поехал домой на каникулы, а в середине августа направился в Москву, чтобы оттуда добраться до Брянска.

В столицу Советского Союза прибыл утром 18-го августа. В Москве тогда стояла пасмурная погода. Направляясь в сторону Киевского вокзала, вблизи Дома правительства России я увидел танки и войска. Было непонятно, что происходит. Время еще было, и я решил подойти поближе. У Дома правительства собрался народ, который из подручных средств устраивал баррикады. Именно в этот день я впервые услышал о том, что в руководстве стране произошла попытка переворота. Об этом говорили на улицах, на вокзале, раздавали листовки, в котором было напечатано обращение к народу об отстранении от власти законно избранного президента СССР Михаила Горбачева.

Кстати, на листовках,  напечатанных в первый день событий, больше фигурировало слово СССР, которое было заметно сокращено во втором обращении, выпущенном 19-августа от имени президента России Бориса Ельцина и руководителей российского правительства И. Силаева и Р. Хасбулатова.

В школе милиции о происходящем  уже знали. И вот в полдень 19-августа нас, курсантов начальных курсов, собрали по тревоге. Всем был выдан полный комплект вооружения – автоматы, магазины с боевыми патронами, дубинки. Начальник школы полковник Владимир Фетисов перед отправкой в Москву произнес короткую речь, дал указания, как вести себя в этой обстановке. «Нам выпала честь защитить мир и спокойствие наших граждан» - сказал он в заключение.

От Брянска до Москвы  километров 380. Ехали молча. Вместе со мной был и мой земляк  Шероз Малакбозов. Прибыв в Москву, руководство школы распределило нас по объектам. Основную часть курсантов направили к Дому Советов. Картина там была тревожная. Вокруг Дома была сооружена баррикада из ограждений, бетонных плит, железных бочек, ящиков и других предметов. Со стороны Дома Советов собрались сотни москвичей – молодежь, люди постарше и даже женщины. Люди выкрикивали лозунги, призывы о свободе. Утром число митингующих возросло в несколько раз. Росли и баррикады. Вокруг Белого дома стояли танки, однако военные не предпринимали активных действий.
Защитники Белого дома, вооруженные кусками арматуры, палками и другими предметами также вели себя неагрессивно. Я был свидетелем того, как, сооружая баррикаду из автобуса, защитники Дома сначала подставили под машину покрышки, чтобы она не помялась. То есть даже в этом случае они вели себя разумно, стараясь беречь все, что позже могло еще послужить. В эти дни в Москве, да и других городах России фактически ситуация была близка к анархии, но, несмотря на это, не было ни поджогов, ни массовых грабежей, ни насилия. Люди даже в этой ситуации вели себя разумно, чего, к сожалению, я не увидел позже, приехав к себе на Родину.   

Чуть позже нас разместили в самом здании Белого дома для защиты руководства российского правительства. Там нам было хорошо. Мы обедали в столовой правительства. Это был не солдатский паек, конечно. Повариха, стоявшая на раздаче, все время повторяла, чтобы мы взяли добавки. «А кто заплатит за все, что мы здесь едим?» - спросили мы как-то. «Свободная Россия», -  гордо ответила повариха.

На следующий день нас направили охранять дачу Ельцина, где проживала его семья. Там впервые я и увидел президента России. Проезжая мимо нашего поста, черный «Мерседес», в котором ехал Борис Ельцин, приостановился, и тогда с приоткрытого окна я увидел президента России. Это было пару дней спустя после путча. Тогда уже стало ясно, что противники ГКЧП одерживают победу и может поэтому Ельцин выглядел бодро. Он даже помахал нам рукой. Он это делал каждый раз, когда приезжал на дачу.

Заметим, что охрана особняка Ельцина была на высшем уровне. Внутри двора находились мы – курсанты милицейской школы, за двором – десантники. По периметру здания была установлена ультрафиолетовая сигнализация.

В эти дни мне удалось увидеть и президента СССР Михаила Горбачева. После неудачных переговоров руководства ГКЧП с главой Советского Союза сторонники Ельцина прибыли в Крым, где тогда находился Горбачев. Было решено организовать его прилет в Москву.

Нам об этом сообщили в полдень 22 августа и приказали организовать охрану аэропорта.

В тот день также шел моросящий дождь. Нашу группу разместили вдоль взлетной полосы. Ждать пришлось долго. Находясь среди мокрой травы, под дождем мы промокли до нитки.

Наконец-то в небе появился  Ту-134, который зашел на посадку и остановился в 50 метрах от меня. Что было удивительно, его дверцы уже были открыты в момент приземления. Наверное, это сделали при посадке, чтобы воочию  убедиться, что на земле все в порядке.

Михаил Горбачёв возвратился из Фароса вместе с Руцким и Силаевым. Тут же, у трапа самолета он стал давать интервью журналистам. Говорил Горбачев долго, а мы в это время, дрожа от холода, тихо матерились в его адрес.

В этот же день члены ГКЧП были арестованы. В Москве начались торжества победителей.

Три месяца после ГКЧП мы охраняли дачу Ельцина в Сосновке и правительственные подмосковные дачи.

Потом, через некоторое время нас вернули в Брянскую школу. В память о тех событиях у меня осталась благодарственная грамота, выданная нам за подписью Бориса Ельцина.  Вот так и закончилось мое участие в событиях августовского путча.

Тогда действительно мы, да и весь народ, думали, что защищаем законно избранного президента СССР, защищаем мир и покой в стране. На самом деле оказалось, что, сами того не ведая, мы помогли развалу нашего мощного государства. Вскоре Ельцин после подписания Беловежского соглашения фактически поставил крест на существовании Советского Союза.

Во время охраны дачи Ельцина. Второй ряд, третий слева – Л. Ганджибеков. Первый ряд, третий справа – другой таджикистанец – Шероз Малакбозов.