Он поднимал темы, о которых другие молчали, спорил с системой и не боялся идти против течения. Его уважали, его критиковали, его боялись — но никогда не игнорировали. Отахон Латифи остался в истории как журналист, для которого правда была важнее карьеры, а 18 марта ему могло бы исполниться 90 лет.

 

Партийный арабакеш

Отахон Латифи родился в 1936 году в Пенджикенте и был единственным ребенком в семье. Он пошел в школу в 1943 году – тяжелое время Великой Отечественной войны, но отец забрал его с третьего класса и отдал в русскоязычную школу, поэтому ребенку пришлось заново учиться в первом.

Есть в его биографии интересная деталь: немногие знают, что Отахон был единственным школьником в СССР, которого приняли в партию - потому что он спас народное добро, предупредив население о сходе мощного селевого потока. Это было в далеком 1956 году.

После окончания школы парень поступил в Ташкентский электротехнический техникум, но бросил учебу, так как не смог смириться с несправедливостью и вступил в конфликт с администрацией.

Вернувшись домой, он работал арабакешем в колхозе, а еще через год поступил на факультет журналистики Ленинградского университета, который считался самым престижным в стране.

 

Спаситель жизней

В годы работы журналистом он затронул темы, которые до него оставались в стороне от внимания общественности. 

Девушка, отданная в семейное рабство за калым. Ветеринар, который пошел против местных обычаев, не побоявшись вороватого директора совхоза. Секретарь райкома комсомола, собравший гарем для "старших товарищей". Почти каждая его публикация становилась сенсацией. А сколько еще сняли с газетной полосы бдительные цензоры - сотрудники Главлита. 

Один из примеров, который любят приводить его коллеги, это спасение от уничтожения Вахшской долины. Советский Генплан за один год подготовил проект строительства в низовьях реки Вахш гидроэлектростанции, мощностью, превышающей Нурекскую ГЭС.

В результате, долину затопило бы искусственное море, а население долины отправилось бы в степи Узбекистана или Туркменистана.

Латифи опубликовал материал, который убедил советский Совмин бросить все силы на завершение строительства Нурекской ГЭС. Проект был остановлен.

Но не только журналистикой ограничивался его многогранный талант.

Его перу принадлежат также отличные рассказы, новеллы и притчи, преисполненные тонких наблюдений и глубоких философских раздумий. Один из своих рассказов Латифи посвятил дардарцам, жителям высокогорного кишлака в верховьях Зеравшана, откуда происходят и его корни. Его книга "Белая осень" стала раритетом.

 

Возмутитель спокойствия

Журналист Саломиддин Мирзорахматов пишет, что его материалы буквально раздражали некоторых, а очерк "Памир без эмоций" сделал его собкором "Комсомольской правды" по Таджикистану и Узбекистану, а затем и Средней Азии.

Борис Панкин, советский и российский дипломат, журналист, министр иностранных дел СССР, вспоминает, что в бытность главным редактором "Комсомольской правды" он познакомился и подружился с Отахоном Латифи.

"Он был возмутителем спокойствия, эдаким "ужасным ребенком", который нарушает правила игры, лезет, куда не надо и тем самым мешает отцам народа беспрепятственно творить свою волю, а то еще и "под монастырь подводит", - говорил он.

Писатель Мансур Суруш оценивает Латифи как умеющего глубоко "копать". Его побаивались, а некоторые обвиняли в отсутствии патриотизма.

"Он тяжело переживал это. Каждый критический материал стоил ему дополнительных седин", - отмечал Суруш.

Журналист Юрий Киринициянов написал в воспоминаниях о том, как однажды во время очередного застолья Отахон Латифи  начал читать стихи, "да так, что мы забыли про запотевшие стаканы с терпким абхазским вином. Низами, Рудаки и Хайям заглянули к нам на огонек, надо было просто подвинуться за общим столом".

Профессор Абдунаби Сатторзода, который был рядом с Латифи во время действия Комиссии по национальному примирению, поделился воспоминаниями в прессе - в четвёртом раунде переговоров в Алма-Ате бывший президент Кыргызстана Аскар Акаев и Отахон Латифи сидели напротив друг друга.

Акаев во время беседы, вспоминая свои студенческие годы, сказал Латифи, что еще с тех времен заочно знал его: "Я читал ваши статьи, многому научился и был воспитан на основе ваших работ". 

Управленец

В 1989 году на закате перестроечного периода Латифи перешел на работу в правительство – стал заместителем председателя Совета министров республики. Многие удивились его выбору, но, читая воспоминания об этом человеке, можно сразу понять - почему.

«Признаться, желания оставить журналистику у меня не было. Да и вначале я был категорически против административной деятельности. Но меня подкупило признание Каххора Махкамовича в том, что руководство республики на новом этапе ее развития стремится подобрать на руководящие посты кадры, способные и мыслить неординарно, и решения принимать нестандартные», - рассказывал он в интервью Х.Юсупову – корреспонденту газеты «Коммунист Таджикистана».

Новый зампред курировал работу 32 министерств, ведомств, общественных организаций и официальных комиссий, четырех творческих союзов, работу молодежи и исполкомов местных советов. Он сетовал, что ему приходится заниматься бюрократической работой. Он сожалел, что теряет много времени на такие вещи, когда нужно действовать.

Латифи был из тех, кто будучи журналистом поднимал вопросы возрождения национальных традиций, а став управленцем – воплощал это в жизнь. Именно в таких случаях говорят, что слово с делом не расходится.

Возрождение Навруза, восстановление древних обычаев, проведение тематических культурных мероприятий на местах, а не в столице – это лишь маленький перечень того, что было сделано в те годы.

 

По словам доктора исторических наук, профессора Ибрагима Усманова, когда в правительстве обсуждался вопрос Конституции Таджикистана, именно Латифи боролся за то, чтобы закрепить в ней понятие «светское государство». И даже в последующем, находясь «по ту строну баррикады» в Комиссии национального примирения, он не был против светского общества; «он и сам всю жизнь был светским человеком», как отмечает Усманов.

 

Латифи и религия

Чиновник Латифи между тем считал, что заброшенные мечети надо реставрировать, а где их нет – строить, «чтобы удовлетворить духовную потребность людей». В то же время он отмечал, что не приемлет позиций тех верующих, которые выше всего ставят интересы мечети.

Кстати, еще тогда, в конце 80-х, Латифи поднимал вопросы планирования семьи и упорядочения традиций, а чтобы это было доходчиво, прибегнул к помощи духовенства.

К слову, разрешая строить мечети, одновременно он просил представителей духовенства строить школы для своих же детей. Латифи считал, что для поднятия экономики и культуры страны, в первую очередь надо развивать образование.

По мнению Усманова, в начале 90-х стал слышен голос Латифи-коммуниста, который не хотел уживаться с бюрократической системой, с теми чиновниками, у которых были узкие и шовинистические взгляды.

«Поэтому обращение таких прогрессивных людей, как О.Латифи, Д.Худоназаров, Б.Собир, М.Каноат, к религиозным течениям – неслучайно: не было объединения или организации, которая бы сплотила вокруг себя мыслящих людей с прогрессивными идеями, и их интересы совпали с интересами духовенства», – говорит он.

Между тем историк считает, что здоровые идеи, которые озвучивала эта интеллигенция, находясь в составе оппозиционного демократического движения, не имели религиозного характера, поэтому европейские страны и международные организации потянулись к ним.

Таким образом, Латифи, к удивлению многих, вышел из состава коммунистов. После отставки он был избран председателем Союза журналистов Таджикистана, позже вошел в состав сформированного правительства национального примирения.

«Я уверен, несмотря на то что руководители оппозиции ценили его высокий интеллект и нуждались в его советах, он среди них чувствовал себя чужим. В этом и заключалась трагедия Отахона Латифи», - считает Мансур Суруш.

 

Жизнь на чужбине

Потом начались, пожалуй, самые трудные годы его жизни. Кровавый механизм братоубийства был уже запущен, и остановить его уже никто не мог. Латифи вынужден был покинуть страну. Вначале они с супругой почти год жили в Иране, потом перебрались в Санкт-Петербург, город своей молодости. Надо было как-то жить, Латифи поехал в Москву.

Журналист Дустмухаммади Дуст встретился с Латифи в Москве случайно, привел его к себе в квартиру. Рассказал, как таджикские беженцы в Москве создали фонд «Умед», который помогает им в поиске родных и в трудоустройстве.

Он также передал Латифи стопку писем от таджикских беженцев в Афганистане, которые пришли в Фонд с просьбой передать их ярким представителям интеллигенции того времени – Мухаммаду Осими, Отахону Латифи, Акбару Турсону, Лоику Шерали…

«Когда Латифи начал читать первое письмо, по его щекам потекли слезы, - рассказывает Д.Дуст. - Когда он закончил читать все письма, его глаза загорелись от ярости, и он вдруг закричал на меня: “Я сто раз говорил вам, демократам, что от митингов не будет добрых последствий. Этот бедный народ просит меня помочь им. А что мы можем сейчас?!”»

Вскоре он возглавил фонд «Умед», стал руководителем Координационного центра демократических сил, который объединил все прогрессивные оппозиционные силы в ближнем зарубежье и инициировал проведение межтаджикских переговоров.

 

Латифи – миротворец

Разлуку с родиной он переживал тяжело. Поэтому, наверное, так активно включился в мирный процесс. Когда он прилетел в составе Комиссии национального примирения в Душанбе, говорят, он - единственный - поцеловал родную землю.

В Комиссии национального примирения Латифи год проработал председателем подкомиссии по юридическим вопросам.

…Ранним утром 22 сентября 1998 года, когда Латифи вышел на улицу из своего дома, он был убит тремя выстрелами в сердце. Убийцы понесли наказание, но заказчик до сих пор неизвестен.

В 2000 году Отахон Латифи был посмертно награжден орденом "Шараф".

По инициативе писателя с мировым именем Чингиза Айтматова в Бишкеке одна из улиц названа в честь Латифи.

 

ДОСЬЕ "Азия-Плюс":

Трудовую деятельность начал в 1957 году колхозником

Окончил ЛГУ в 1963 году,  журналист.

Младший редактор издательства "Ирфон", литсотрудник газеты "Комсомолец Таджикистана", инструктор ЦК ЛКСМ Таджикистана, переводчик газеты "Комсомолец Таджикистана", литсотрудник газеты "Комсомоли Точикистон" (1963-67 гг.).

Собкор "Комсомольской правды" по Таджикистану, Узбекистану, спецкор по Средней Азии, заведующий таджикским отделением АПН (1967-73 гг.).

Собкор "Правды" по Таджикистану (1973-89 гг.);

Зампредседателя Совета министров Таджикистана (1989-весна 1991 гг.).

С 1991 - вновь в журналистике, собкор "Известий".

Председатель Союза журналистов Таджикистана (до 1993).

С 1993 года - председатель Координационного центра демократических сил Таджикистана в странах СНГ (Москва), заместитель руководителя делегации ОТО на межтаджикских переговорах.

В 1997 г. вернулся из эмиграции на родину (три года он прожил в Москве и два - в Тегеране).

Убит в Душанбе в сентябре 1998 года.

Этой весной оставайтесь с нами в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК