Москва, 1975 год. Внимание жителей столицы привлекла территория в одном из микрорайонов в центре города,  которую взяли под охрану военнослужащие. Причем охраняемая территория была довольно значительной, где главным образом что-то измеряли, снимали слепки обуви, фотографировали, собирали обрывки бумаги и т.д. Ни жертв, ни пострадавших не было. Что же охраняли силовики?

Москвичи, которые привыкли ко всему и относились совершенно равнодушно к местам происшествия, на этот раз останавливались, с любопытством спрашивали, в чем же дело. Вскоре стало известно, что на этом месте были обнаружены расклеенные анонимные антисоветские листовки.

Чуть позже такие же листовки нашли в нескольких других микрорайонах, в самых многолюдных местах.

По каждому факту работала оперативно-следственная группа. Руководители групп, собравшись вместе и изучив анонимные документы (словарный запас, стиль, степень грамотности, сорт бумаги, тип пишущей машинки и т.д.), пришли к единому мнению, что  все листовки были напечатаны на одной и той же пишущей машинке «Украина» и по содержанию идентичны.

Распространение анонимного антисоветского документа в Москве вызвало переполох. Шутка ли, автор ревизовал существующий советский госстрой, отрицал свободу, демократию в стране и призывал к «обновлению» общества.

Розыском анонимщика занялись все органы КГБ во всех уголках Советского Союза.

Следы ведут в Таджикистан

Розыском анонима стали активно заниматься и в Таджикистане. Старший оперуполномоченный - майор Каримов подготовил и направил ориентировки во все областные управления, городские, районные аппараты КГБ. Главным требованием было - собрать оттиски с максимального числа пишущих машинок, имеющихся на всех предприятиях, организациях, да и в личном владении.

Были, конечно, недовольные этим действиям: «В чем же дело? Почему стали регистрировать пишущие машинки, снимать оттиски? В республике вроде все спокойно», - недоумевали они.

Сотрудники КГБ, в свою очередь, как ни в чем не бывало, спокойно на все вопросы любопытных отвечали: «Причин для тревоги нет, в целом по стране проводится регистрация пишущих машинок, мало ли что, вдруг понадобится!» Чекисты Таджикистана к выполнению указаний центра подошли исключительно добросовестно, несомненно, они проделали большую работу, и, наверное, в тот период им удалось взять на учет все пишущие  машинки, которые находились в пользовании.

В Душанбе были приглашены разыскники-профессионалы: Одилов из Худжанда, Киряев из Хорога, были привлечены к работе и криминалисты Попов, Николаев, которые самым тщательным образом изучали и анализировали собранные оттиски пишущих машинок. Шли недели, месяцы. Шутка ли, были собраны десятки тысяч оттисков пишущих машинок.

Читатель удивлен: анонимки появились в Москве, а причем здесь Таджикистан (где чекисты столь серьезно собирали оттиски всех машинок)? В данном случае по-другому нельзя: анонимщики порою прибегают к таким ухищрениям, о которых могут лишь мечтать некоторые специалисты.

Кропотливая работа разыскников была вознаграждена: их внимание привлек один из оттисков, который по некоторым признакам был идентичен с анонимным документом. Заключения криминалистов КГБ и МВД были однозначны: оттиск шрифта пишущей машинки, представленный на исследование, во многом идентичен с таблицей, поступившей из Москвы.

Пишущая машинка «Украина», на которой был напечатан анонимный документ антисоветского содержания, принадлежала среднему специальному учебному заведению – Совхоз-техникуму им. Куйбышева, находящемуся в сельской местности, в пяти километрах от города Курган-Тюбе.

Безуспешная конспирация Кроссман

Для установления автора анонимных документов и сбора необходимых характеризующих данных в город Курган-Тюбе был командирован оперработник-разыскник Каримов.

Каримов на другой день после прибытия в город Курган-Тюбе направился в учебное заведение. В беседе с заместителем директора по учебной части Файзовым установил, что на пишущей машинке главным образом работала секретарь-машинистка Кроссман Регина Яковлевна. Другие лица фактически доступа не имели.

Кто же такая Кроссман, что известно о ней коллективу преподавателей, лично заместителю директора? Вот некоторые характеризующие данные. Кроссман Регине около 60 лет, на вид 45-50 лет, еврейка, со средним образованием, довольно-таки грамотная, рост 155-160 см. Общительная, вспыльчивая, грубоватая женщина, эмиграционно настроенная. На этой почве частенько проявляла недовольство существующей системой. Вместе с приемным сыном занимает однокомнатную квартиру в общежитии. После расторжения брака Кроссман больше замуж не выходила, хотя было ей тогда около 25 лет. Ее приемный сын - Соболев Яков Сергеевич, 1945 года рождения, среднего роста, крепкого телосложения, со средним образованием, нигде не работал, находился на иждивении матери.

Ежегодно в летний период Кроссман свой отпуск проводила вместе с сыном за пределами республики. Однако куда они выезжали, на какие средства, где отдыхали, у кого бывали,  ни с кем не делились. Правда, в 1975 году она якобы была в Москве, посещала каких-то влиятельных евреев, которые обещали ей оказать содействие в выезде в Израиль, поэтому вместе с сыном она активно изучает иврит, справочные материалы об Израиле.

Наиболее оперативно значимая информация Каримовым была получена в процессе беседы с преподавателем Логиновой, которая жила по соседству с Кроссман. По ее рассказу, Кроссман ненавидела всех, ни с кем не поддерживала дружеских  отношений, никого не посещала и не приглашала к себе, лишь изредка к ней заходила Логинова, да и Кроссман при необходимости бывала у нее. После возвращения из Москвы Кроссман как-то вечером была в приподнятом настроении, полушутя или всерьез заметила, что она высказала кое-кому  то, что годами накапливалось у нее в душе, однако кому она это высказала, да и о содержании высказанного ничего не говорила.

В течение 10-15 дней Каримову удалось собрать материалы, свидетельствующие о том, что автором и распространителем анонимных документов, скорее всего, являются Кроссман и Соболев.

Собранные материалы были представлены генеральному прокурору республики, и по его указанию прокуратурой города Курган-Тюбе на Кроссман и Соболева было возбуждены уголовные дела по ст.203 1 УК Таджикистана.

В ходе следствия Кроссман рассказала, что неоднократно ходатайствовала о разрешении выезда на постоянное жительство в Израиль и ей постоянно отказывали, поэтому решила свой протест, недовольство существующим строем высказать путем изготовления и распространения анонимных антисоветских документов.

Документ она составляла вместе с сыном (Соболевым), они были уверены в том, что вряд ли органы КГБ - МВД установят авторов. Живут они в сельской местности в Таджикистане, а анонимные документы в течение одной ночи расклеили в трех местах в центре Москвы, а на следующий день выехали в Рязань, откуда через неделю приехали в город Курган-Тюбе. Она ни с кем не делилась о распространении анонимных документов в Москве, поэтому удивлена, что за столь короткий срок ее авторство удалось установить.

Курган-тюбинским городским судом Кроссман и Соболев были приговорены к различным срокам лишения свободы с отбыванием его в колонии общего режима.

Так завершилось дело розыска анонима, нашумевшее по всей стране в середине семидесятых годов.